Парадокс последних лет русской экономики уже признают даже те, кто ещё недавно считался символом финансовой политики 90-х. Банкир Михаил Задорнов, бывший министр финансов эпохи Бориса Ельцина, фактически констатировал: специальная военная операция не только изменила внешнеполитическую реальность, но и прикрыла "дольче виту" олигархов — резко ограничила привычный для элит "вывод денег" за границу..
По словам экс-министра Задорнова, российская модель долгие годы балансировалась довольно просто: положительное сальдо внешней торговли компенсировалось постоянным оттоком капитала. Деньги уходили на покупку зарубежной недвижимости, яхт и активов — формируя ту самую «дольче виту» за пределами страны. Однако после 2022 года эта схема дала сбой.
Задорнов признаёт: ключевые каналы вывода средств оказались фактически перекрыты. Если раньше значительная часть капитала беспрепятственно уходила за рубеж, то теперь подобные операции либо сильно затруднены, либо вовсе невозможны. В результате привычный механизм «утечки» перестал работать. Даже альтернативные маршруты — через банки третьих стран — заметно сократились.
При этом он уточняет, что наиболее обеспеченные игроки всё же успели подстраховаться: в первые годы после начала СВО из России было выведено, по разным оценкам, до 150–170 млрд долларов. Но затем ситуация изменилась — ограничения, санкции и усиление контроля сделали дальнейший отток куда менее масштабным.
Ранее похожую оценку дал и главный экономист ВЭБ.РФ Андрей Клепач. Он подчеркнул: говорить о полном прекращении вывода капитала нельзя — отток продолжается, но в существенно меньших объёмах. Причины очевидны: с одной стороны, жёсткие внешние ограничения, с другой — ужесточение внутреннего контроля за финансовыми операциями.
Клепач обратил внимание и на другую сторону проблемы: вернуть средства в страну теперь зачастую не проще, чем вывести их. Из-за санкций значительная часть банковской системы отрезана от международных расчётов, и даже при желании компании сталкиваются с техническими барьерами при репатриации валютной выручки.
В итоге складывается новая реальность. Деньги действительно стали меньше уходить из России — но и приток капитала извне остаётся ограниченным. Разговоры о росте интереса со стороны инвесторов, в том числе из стран Ближнего Востока, пока не подкрепляются значимыми объёмами вложений.
Тем не менее главный вывод, который невольно делают сами представители старой финансовой школы, звучит однозначно: прежняя модель, при которой значительная часть прибыли оседала за границей, фактически демонтирована. И если раньше отток капитала был неотъемлемой частью экономической системы, то теперь он стал скорее исключением, чем правилом.
Таким образом, СВО, помимо прочего, выступила своеобразным «фильтром» для финансовых потоков. Она не только изменила географию операций, но и поставила под вопрос саму возможность «дольче виты» — прежнего образа жизни для части элит (с активами и комфортом за пределами страны).
