Молчание властей подожгло пороховую бочку: в Новосибирской области забили тысячи коров, фермеры в ярости от копеечных компенсаций, а теории заговора о диверсии только подпитывают накал страстей. Царьград раскрывает хронологию — от Пензы до блокпостов: вот, что на самом деле произошло.
Царьград уже писал о том, что в Новосибирской области разразился скотный скандал: с начала марта власти в сопровождении полиции врываются на подворья, изымают коров и быков, забивают и сжигают их. Жителей запугивают штрафами, а официальная причина — вспышка пастереллёза — вызывает только скепсис. Журналисты Царьграда копнули глубже: убытки фермеров уже перевалили за 1,5 млрд рублей, под нож пошли около 100 тысяч голов крупного рогатого скота. Компенсации — смехотворные: 170 рублей за килограмм, то есть всего 59 тысяч за корову весом 350 кг, хотя рыночная цена — 120 тысяч.
Провал чиновников очевиден. Забой скота в Новосибирской области — отдел расследований «Первого русского» выяснил, что на самом деле произошло.
Под угрозой десятки тысяч голов
Беда не локальная. Вспышки пастереллёза — острой бактериальной инфекции — фиксируют в Пензенской, Самарской, Ростовской, Свердловской, Курганской и Челябинской областях. В Самаре ещё в феврале ввели режим повышенной готовности после заражения одного бычка в селе Суринск: утилизировали 500 голов стада, несмотря на вакцинацию и скандалы. Регионы «закрываются» друг от друга, блокируя вывоз продукции. Ростовские чиновники предупреждают о рисках «теневого оборота» животноводства.
Коллаж Царьграда
Экс-замминистра сельского хозяйства России, профессор Леонид Холод отметил в беседе с Царьградом, что инфекция бродит по Уралу, Сибири и Поволжью уже два месяца: звонки шли из Башкирии, Новосибирска, Омска. Эпицентр протестов в Новосибирске снова под ударом. Если цепная реакция продолжится, под угрозой десятки тысяч голов. Переработчики встанут, сети опустеют, малые фермы рухнут. В сети уже зреют слухи о «произволе властей».
Царьград докопался до корней скотного апокалипсиса
Царьград докопался до корней скотного апокалипсиса: эпидемия пастереллёза зародилась не в Новосибирске, а в Пензенской области ещё в декабре 2025-го. Тогда в одном хозяйстве ввели ЧС, осмотрели всё стадо и забили только больных. Но в марте 2026-го огонь вспыхнул в Иссинском районе, селе Приволье: по соцсетям, сценарий как в Сибири — силовики врываются без объяснений. Местное ГО и ЧС в неведении, источник в МВД намекнул на «контакт» через зерно с прошлым очагом, но конкретики ноль.
В Новосибирской области зараза проявилась в конце февраля: воспаления у КРС в частных подворьях. «Нулевой пациент» не найден, причина — загадка. Ветеринары винят хозяев в пропуске вакцин, те —-врачей в «ерунде». К 3 марта случаи в пяти районах: Баганский (Гнедухино), Купинский (Новоключи), Черепановский (Медведское), Ордынский (Козиха, Новопичугово) и Карасукский (Чернокурья). Три из них — у границы с Казахстаном, два — с Алтаем. Первые звоночки — именно оттуда.
Коллаж Царьграда
Эпицентр бунта — Ордынский район. 3 марта местный штаб ГО и ЧС (с владельцами племзавода «Ирмень» Олегом Бугаковым и КФХ «Водолей» Владимиром Гуркиным) ввёл карантин: полный доступ к скоту, блокпосты на выездах, кроме одной дороги с КПП. Решение локальное, не областное.
Главный провал чиновников очевиден
Почему власти до сих пор молчат как партизаны? Зачем, по словам владельца КФХ «Водолей» Владимира Гуркина, скрывать анализы и доказательства? Коммуникация провалена — это признал глава Россельхознадзора Сергей Данкверт. Он согласился, что информация подавалась несвоевременно, и предложил ежедневные брифинги штаба, горячие линии с реальными ответами и понятные инструкции для жителей. Вместо этого чиновники «забаррикадировались» в кабинетах. Это и есть главный провал чиновников, который очевиден всем.
Коллаж Царьграда
Режим локальной ЧС ввели в феврале под грифом «ДСП», хотя карантинные меры требуют оснований. Постановление от 16 марта наконец открыли, легализовав изъятия для компенсаций. Но фермеры жалуются: анализов не брали, скот забивали выборочно — в одних сёлах да, в других нет.
Ответы на главные вопросы — в эксклюзивном расследовании Царьграда.
Об авторе
