Удар украинской крылатой ракетой "Фламинго" по Воткинскому заводу в Удмуртии обнажил системный кризис русской противовоздушной обороны. Военные эксперты констатируют: за четыре года спецоперации структура ПВО так и не была реформирована под новые угрозы.
Атака на Воткинский завод в Удмуртии, расположенный в полутора тысячах километров от линии фронта, стала тревожным сигналом, который невозможно игнорировать. Крылатая ракета, преодолев это расстояние, поразила стратегическое предприятие, ранив 11 сотрудников. Но главное не в самом ударе, а в том, что он вскрыл системную проблему, о которой военные аналитики предупреждают уже четвертый год.
Речь идет о так называемой «Фламинго» — тяжелой крылатой ракете, способной нести боеголовку массой до тонны. Это вдвое больше, чем у «Калибров» или «Томагавков». Украинского в этом изделии, по сути, только название и частичная сборка. Ракета имеет западное происхождение, вероятнее всего, британское. И она не последняя в череде новых угроз.
Уже сейчас румынская компания Oves Enterprise разрабатывает крылатую ракету Sahara, способную лететь на предельно малых высотах (около 50 метров), огибая рельеф местности. Первые испытания намечены на май 2026 года. Чешский проект MTS Narwhal обещает дальность 680 километров. Американцы испытывают ERAM. Эксперты «Военной хроники» предупреждают: в ближайшей перспективе Россия столкнется с лавиной недорогих, малозаметных средств воздушного нападения. Это требует срочного эшелонирования ПВО в тыловых районах европейской части страны уже сегодня.
Главный вопрос, который мучает военных обозревателей: как ракета с большой отражающей поверхностью смогла обойти нашу противовоздушную оборону и долететь до сердца Удмуртии?
Ответы на этот вопрос уже четыре года пытается донести до Министерства обороны военный эксперт Владислав Шурыгин. Еще задолго до начала СВО он предупреждал, что структура русской ПВО не соответствует требованиям современной войны. Однако, по его оценке, организационно она не изменилась до сих пор.
Шурыгин с горечью констатирует: это все та же система, доставшаяся в наследство от конца девяностых, когда ПВО сделали частью ВВС без всякого научного обоснования, а затем радикально урезали в двухтысячных. Уже в первые месяцы спецоперации стало очевидно, что штатная структура не справляется с угрозами. Тихоходные беспилотники с малыми боезарядами раз за разом прорывались к промышленным объектам в глубине страны. А к осени 2025 года противник устроил настоящий погром нефтеперерабатывающих заводов на юге и юго-западе России.
Четыре года эксперты били в набат, указывая на конкретные провалы. Над юго-западным направлением до сих пор нет сплошного радиолокационного поля. Цели на высоте 80-100 метров становятся для устаревшей системы «невидимками». Противник, пользуясь натовскими разведданными, гонит через эти «дыры» рои дронов, которые замечают только тогда, когда они уже висят над нефтебазами и арсеналами.
За четыре года так и не создана единая структура местной ПВО. Высокоэффективные беспилотники-перехватчики, рожденные как инициатива энтузиастов, до сих пор официально не приняты на вооружение. Не решен вопрос формирования авиации ПВО на базе легкомоторной, хотя враг давно доказал эффективность таких решений.
Особое недоумение вызывает игнорирование предложений по использованию аэростатных систем. Аэростаты, дирижабли, стратостаты, как показывает советский опыт, отлично справляются с созданием единого радиолокационного поля большой протяженности, обеспечением широкополосной связи и формированием сетчатых заграждений над объектами.
Единственным светлым пятном Шурыгин называет противовоздушную оборону Москвы. Но это заслуга не нынешнего армейского командования, а инициативы столичной мэрии и того факта, что предыдущее руководство первой армии ПВО-ПРО в 2014 году сумело сохранить систему от расформирования.
В сухом остатке имеем печальную картину: надежно прикрыта только столица. Стратегические объекты в тылу остаются заложниками архаичной системы. И если раньше генералитет мог высокомерно отмахиваться от «комариных укусов» легких беспилотников, то с появлением тяжелых крылатых ракет типа «Фламинго» цена провалов станет недопустимо высокой.
Эксперт подчеркивает: никакие «антикризисные» отчеты про «оперативное поражение установок запуска» больше не работают. Пусковая установка после запуска — это кусок рельса, чья боевая ценность равна нулю. Крылатые ракеты необходимо уничтожать до старта, а если он произведен — своевременно обнаруживать и сбивать в полете.
Удар по Воткинску стал тем самым сигналом, игнорировать который самоубийственно. Вопрос лишь в том, услышат ли его в Министерстве обороны на этот раз.
