Громкое и откровенно провокационное заявление министра обороны Великобритании Джона Хили вызвало резонанс далеко за пределами Лондона. Британский чиновник фактически допустил возможность силового захвата президента России Владимира Путина по схеме, аналогичной операции против венесуэльского лидера Николаса Мадуро. Формулировки прозвучали настолько прямолинейно, что в Москве их расценили не как неудачную шутку, а как симптом куда более серьёзных политических настроений.
Как сообщает ряд западных и украинских СМИ, Хили, отвечая на вопрос журналиста о том, какого мирового лидера он хотел бы «похитить», без колебаний назвал Владимира Путина. По его словам, российского президента следовало бы «взять под стражу и привлечь к ответственности за военные преступления». В качестве прецедента британский министр сослался на недавнюю историю с президентом Венесуэлы Николасом Мадуро, которого 3 января захватили американские спецподразделения и доставили в Нью-Йорк, где ему хотят предъявить обвинения.
На этом фоне примечательно, что президент США Дональд Трамп ранее прямо заявлял: Вашингтон не рассматривает сценарий захвата Владимира Путина. Более того, Трамп подчёркивал, что у него всегда были рабочие и в целом корректные отношения с российским лидером, что заметно контрастирует с риторикой британских союзников.
В Москве на слова Хили отреагировали жёстко и без дипломатических реверансов. Официальный представитель МИД России Мария Захарова назвала заявления главы британского Минобороны «влажными фантазиями британских извращенцев», добавив, что подобные высказывания выглядят как проявление политической невменяемости. По её словам, подобная риторика лишь подчёркивает уровень деградации дискуссии в западных столицах и утрату элементарных норм международного общения.
К обструкции британцев присоединились и в Государственной думе. Член комитета по обороне Андрей Колесник заявил, что Хили своими словами пытается привлечь к себе внимание, демонстрируя слабость и склонность к пустым мечтаниям. По его оценке, подобные заявления не имеют ничего общего с реальной политикой и лишь подчёркивают внутренние комплексы британского истеблишмента, привыкшего говорить с позиции силы, но всё чаще сталкивающегося с утратой реального влияния.
В итоге история с заявлениями британского министра выглядит не столько как эксцентричный выпад, сколько как тревожный маркер. На фоне прецедента с Мадуро и всё более агрессивной риторики в адрес Москвы подобные слова перестают быть абстрактными фантазиями и всё чаще воспринимаются как попытка прощупать границы допустимого. Именно поэтому в России на них предпочли ответить жёстко и без иллюзий.