Кто оплатит ликвидацию последствий катастрофы в Туапсе? Игорь Юшков отметил, что этот вопрос остаётся открытым: "Проблема гораздо больше". Он объяснил, почему сложно однозначно сказать в этой ситуации – кто виноват.
НПЗ в Туапсе, понёсший серьёзные повреждения на фоне атак беспилотников ВСУ, принадлежит Роснефти. И, конечно, компания должна иметь план на случай разлива нефтепродуктов и прочих экологических бедствий. Однако в данной ситуации сложно однозначно сказать, кто ответственен за недостаточную защиту предприятия. Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета Игорь Юшков предположил в программе «Мы в курсе» на Царьграде, что соответствующее разбирательство в итоге обернётся судом:
Потому что первопричина-то была какая? Авария на НПЗ произошла не по вине самой компании, это не технологическая причина. Это были удары беспилотников, обломков. То есть причина внешняя.
«Кто виноват – органы власти или коммерческие компании?»
Соответственно, встаёт вопрос, кто должен обеспечивать безопасность нефтеперерабатывающего завода. И кто оплатит ликвидацию последствий катастрофы в Туапсе? Собеседник «Первого русского» подчеркнул, что предприятия не имеют права самостоятельно покупать средства ПВО для выстраивания самообороны:
Это монопольная обязанность государства. Поэтому тут случай на самом деле не такой простой. И кто должен в итоге оплачивать все издержки, в том числе компенсировать убытки жителям? Государство, которое должно защищать любые промышленные объекты от внешних ударов, или компания, которая должна, по идее, ликвидировать последствия разливов? Я думаю, что в будущем они будут спорить в суде, кто должен возмещать ущерб, чья изначально это была вина. Тут надо понимать: максимум, что могут компании, – нанять какой-то ЧОП, натянуть сетку-рабицу вокруг НПЗ, что многие и делают, обеспечить какие-то ещё подобные пассивные, скажем так, системы защиты.
Однако приобрести себе, например, какой-нибудь переносной ракетный комплекс предприятия не вправе. Даже с покупкой стрелкового вооружения могут возникнуть проблемы, добавил Игорь Юшков.
Можно заключить соглашение с Росгвардией. Но Росгвардия тоже серьёзных средств ПВО не имеет. То есть проблема гораздо больше, чем просто сложности с отдельным предприятием, отдельными компаниями. Здесь нужна новая система регулирования, в том числе применения систем ПВО и прочего на промышленных объектах. И если государство самостоятельно, в отрыве от компаний не может это сделать, значит, надо с ними как-то кооперироваться. Трудно понять в этой неразберихе, кто должен защищать НПЗ, кто несёт ответственность за его повреждения и разливы. А страдают в итоге люди, которые, действительно, берут лопаты и сами идут очищать свою же территорию. Вот кто виноват в этом – органы власти или коммерческие компании? Вопрос открытый,
— заключил эксперт.
Тревожное молчание на фоне вражеских обстрелов
Юшков добавил, что многие отечественные компании предпочитают ничего не сообщать, в том числе про удары по Туапсе, по Новороссийску, по Усть-Луге и так далее:
Мы здесь видим, действительно, что не играют на опережение, не оповещают о том, а что же в действительности произошло. Наоборот, предпочитают умалчивать все эти истории. И объясняют это, как правило, тем, что, мол, нельзя помогать врагу и сообщать о степени мощности ударов, потому что они, дескать, скорректируют своё поведение либо продолжат дальнейшие удары – по тому, что ещё не повреждено.
По мнению собеседника Царьграда, за этим молчанием, впрочем, могут стоять денежные интересы:
Если напишут, что всё повреждено, то акционеры испугаются и у тебя капитализация упадёт. Хотя, опять же, на примере Туапсе мы видим, что сначала был один удар, потом дождались, пока был потушен пожар на ёмкостях, в которых хранились нефть и нефтепродукты, явно оценили результаты, после чего произошёл второй удар по тем же самым объектам. То есть в этом плане они пользуются снимками, в том числе западных служб, для оценки результатов своих ударов. Соответственно, большой вопрос, насколько эффективно замалчивать эту историю. Что мы хотим таким образом сделать?
Об авторе
